АГАФОНОВА Ольга Владимировна. Соискатель кафедры политологии Института международных отношений и социально-политических наук; научный сотрудник Центра социокогнитивных исследований дискурса
119034, г. Москва, Остоженка, 38, стр. 1
Olga V. AGAFONOVA. Postgraduate student of the Department of Political Science, Institute of International Relations and Social and Political Sciences; Researcher of the Centre for SocioCognitive Discourse Studies
Build. 1, Ostozhenka str., 38, Moscow, 119034
В современных исследованиях европейской безопасности одним из наиболее актуальных и дискуссионных вопросов является определение динамики и характера деятельности ФРГ по обеспечению своей обороноспособности. «Смена эпох» как новый этап в оборонной политике Германии послужила импульсом к масштабному процессу доктринального переосмысления немецкой политики безопасности. Его нормативным воплощением стали первая в истории ФРГ Стратегия национальной безопасности и Военная стратегия, закрепившие курс на наращивание оборонного потенциала страны и переосмысление ее роли в системе евроатлантической безопасности. Центральный исследовательский вопрос состоит в том, является ли наращивание военного потенциала ФРГ проявлением милитаризации или же представляет собой оборонительную адаптацию в рамках исторически сложившейся стратегической культуры страны.
Опираясь на концепцию стратегической культуры, статистические данные об оборонных расходах ФРГ, положения официальных документов, автор дает альтернативную интерпретацию происходящего, квалифицируя его как «переходная нормализация». Она подразумевает наращивание военного потенциала при сохранении основополагающих паттернов немецкой стратегической культуры: многосторонности, союзной лояльности и правового подхода к безопасности. Исторически сложившаяся немецкая стратегическая культура рассматривается как нормативный и концептуальный контекст текущих изменений, по своей сути контрастирующий с (ре-)милитаризацией. Оцениваются вероятность и перспективы обретения Германией статуса лидирующей конвенциональной военной державы на территории Европы в структуре НАТО. Наблюдаемые в настоящий момент темпы и планы по перевооружению интерпретируются как давно назревавшие меры по укреплению обороноспособности ФРГ, проблемы которой занимали ранее скорее второстепенные позиции в немецкой политической повестке дня.
The characterization of Germany’s evolving security and defense policy remains one of the most topical and debated issues in modern European security studies. “Zeitenwende” marked a new phase in Germany’s security policy, leading to a fullscale process of doctrinal reorientation. It was implemented through a series of official documents, including the National Security Strategy and the Military Strategy, which were released for the first time in Germany. These papers posited the country’s commitment to enhancing its defense capabilities and redefining its role within the Euro-Atlantic security architecture. The key research question is whether increasing military capabilities are representative of (re-)militarization or they represent defensive adaptation shaped by a historically embedded strategic culture.
The author devises an alternative explanation basing on the concept of strategic culture, statistical data on German defense expenditure, and the provisions of the main official documents. According to it, the transformation of German security policy can be defined as a transitional normalization, which presumes advance of military capabilities with the framework of core values of German strategic culture, e.g., multilateralism, alliance loyalty, and a rule-based approach to security. Historically shaped strategic culture is regarded as a normative and conceptual context of current changes that contrasts with (re-)militarization. The research provides assessments to the probability and prospects of Germany taking the leading role as a European conventional military power within NATO. The ongoing rearmament measures and their implications are interpreted as longoverdue measures to address deep-seated defense deficiencies that had previously played a distinctly secondary role in the German political agenda.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.